Мне порой не дано...

Мне порой не дано
ни жалеть, ни мириться, ни ссориться.
На последнем вагоне –
фонарь в паровозном дыму,
и опять тот же круг:
днём – бессилье, а ночью – бессонница,
и опять, день и ночь:
почему? почему? почему?

Что-то было не так,
что-то вкралось чужое и лишнее...
Жёлтым шелестом осени
улица оглушена,
но порыв налетит –
и деревья прощаются с листьями,
и опять до весны –
тишина, тишина, тишина.

Дождь в витрины стучит,
до рассвета стихают вокзалы,
одинокий троллейбус
проносится мимо пустой...
Мне осталось виденье:
глаза, и круги под глазами,
и шаги по усталой и мокрой
ночной мостовой.

Мне остался мой город,
но что одному мне с ним делать?
Может, просто, и всё ж
не могу я понять иногда,
как решаются люди
и как на двоих они делят
все дожди, и тревоги,
и зонтики, и поезда...

17 ноября 1969

Мой старенький Пегас

Осенний день погас,
шурша сухими листьями –
лоскутным одеялом
с подкладкой-мостовой.
Мой старенький Пегас
жуёт сухие истины,
молчит и только изредка
мотает головой.

Его удел простой –
себя в пегасах числя,
пощипывать газоны,
посчитывать грехи,
и отгонять хвостом
назойливые мысли,
и высекать копытом
нестройные стихи.

И что одержит верх –
мозаика из листьев
или простой овёс
в заржавленном ведре?
…Осенний день померк,
свою закончив исповедь,
чего-то недоделав,
чуть-чуть недогорев...

А он считает тьму
огромной чёрной ложью –
спокойно-настороженный,
привыкший стоя спать,
готовый ко всему –
как могут только лошади, –
зажав седло под мышкой,
как общую тетрадь.

9 февраля 1971

Гулливеры

Стихи и музыка совместно с Т. Климовой

• Татьяна Климова

 Автографы песни "Гулливеры"

О песне "Гулливеры"

Несколько раз передавалась по телевидению, по радио нашему; в программе «Юность», как говорили, московской даже… 
Сейчас она является главной песней клуба самодеятельной песни «Гулливер» Ленинградского кораблестроительного института.

Москва, 6 мая 1979 г.

У нас с Таней было несколько песен — то ли на её музыку и мои стихи, то ли наоборот. И была одна песня, которую мы написали вообще вдвоём — и стихи, и музыку. Инициатива была тоже Танина. Дело было весной, когда мы были на первых курсах — я у себя в политехе, она в педине. Вот, значит, пришла Таня, принесла мелодию, мелодия мне понравилась, я там развил её немножко, дописал свой припев, потом взяли концовку из Таниной одной несостоявшейся песни — всё получилось довольно приятно для нас самих. Потом стали думать, о чём же писать слова. Потом Таня сказала: «Ходят-бродят гулливеры». А тогда ходила песня такая про тёщ, матерей и жён: «Ходят-бродят робинзоны…». И я страшно возмутился: как это так «ходят-бродят» одни, другие — всё это уже было, всё это пошлость… Потом вспомнил, что на дворе весна, что ходят-бродят пацаны, тащат за верёвочку кораблики. И придумали мы с ней слова про гулливеров.

Саратов, 21 февраля 1975 г.

Я это соавторство считаю самым счастливым, потому что, несмотря на то, что песен было написано не очень много, штук шесть всего, тем не менее эти песни прожили, пожалуй, самую долгую жизнь — из всех, написанных с кем-то. Дело в том, что обычно получужие песни — они как-то немножко отмирают, вот как такие ненужные члены, они перестают быть полностью своими, и я перестаю их петь.

Одесса, 4 июня 1976 г.

При всём при том, что осень — моё любимое время года, у весны есть одно неоспоримое достоинство: это ручьи, это возможность пускать кораблики. Я их пускал, по-моему, лет до двадцати без особой эволюции чувств.

Тюменский, май 1989 г.

О соавторе

Климова (Мазилкина) Татьяна Владимировна (р. 1947) — подруга школьных лет В. Ланцберга.